Делаем с любовью
Лестница из перерезанных верёвок · Стадии духовного роста, часть 2

Стадии духовного роста · часть 2 из 4 · Вошедший в поток

Лестница из перерезанных верёвок

четыре ступени раннего буддизма

7 минут чтения

Лестница Тхеравады

В прошлый раз мы разобрали десять оков: привычек ума, которыми человек держится за собственное страдание. Там мы выяснили, что духовный рост в раннем буддизме считают по убавлению, а не по прибавлению.

Это карта раннего канона — её бережно хранит Тхеравада. Поздние школы сделают свои лестницы: десять бхуми бодхисаттвы, четыре йоги махамудры. Но это отдельный разговор.

Вошедший в Поток sotāpanna

разрушены 1–3 · осталось семь

Освободившийся от первых трёх Уз называется "Вошедшим-в-Поток" (на пали: Sotāpanna), то есть тем, кто вошёл в поток, ведущий к Ниббāне.

– Ньянатилока, «Слово Будды»

Первые три из нашего списка: вера в незыблемое «я», сомнение в самом пути и цепляние за форму практики. Не самые эффектные пункты, если честно. Ни тяга, ни раздражение сюда не входят: человек, вошедший в поток, по-прежнему злится и хочет вкусняшек. Но всё же определённое понимание и прозрение произошли.

Вошедший в поток внешне может ничем не отличаться от соседа: он ест, работает, устаёт, иногда раздражается. Поведение может и не сильно изменилось, но вот внутренняя опора полностью поменялась. Он на собственном опыте увидел, что незыблемого хозяина (я) внутри не находится, и это увидено, а не вычитано.

После уходит и вторая окова: сомнение в самом пути кончается потому, что человек сам проверил в практике и убедился в этом, а не потому, что просто убедил себя. Он начинает видеть здесь фундаментальные причины. Пока больше личные.

И третья: становится видна суть ритуалов. Практика перестаёт быть способом выглядеть хорошим и правильным, потому что стало видно, ради чего она вообще.

В традиции эта стадия описана так. Такой человек, по Ньянатилоке, обладает непоколебимой верой в Будду, Дхарму и Сангху и уже не способен нарушить пять нравственных правил. Не «старается не нарушать», а не нарушает, так как привычные паттерны ума ушли и на их место пришли новые, благие качества ума.

И человек убеждается прочно на пути, его перестаёт болтать внутри (этот путь лучше или тот?). Отсюда сам образ потока: раньше человека носило туда-сюда, теперь он движется в одну сторону, пусть и медленно.

Шире: это не значит, что он обязательно становится «буддистом» — такой этап есть в любой линии традиций. Опять же, важна не форма, а суть. Появляется внутренняя убежденность в выбранном пути.

Возвращающийся один раз sakadāgāmi

разрушены 1–3 · ослаблены 4–5

Здесь уже путник ослабил четвёртую и пятую окову, чувственную жажду и недоброжелательность, но не освободился от них полностью. В текстах это формулируется так: преодолены они «в наиболее грубой форме». Новых оков на этой ступени не разрушено ни одной, всё те же первые три, и в этом её особенность: оковы еще не ушли совсем, но стали слабее.

По-человечески это, наверное, самая узнаваемая перемена из всех. Тяга и раздражение никуда не делись, но ушёл автоматизм. Раньше обида поднималась и висела день, месяц, год. Теперь она поднимается и оседает, никак не цепляясь. Желание приходит, но не становится обязательным к исполнению. Меняется не наличие, а глубина захвата и время удержания. Как раз то, что мы активно практикуем в созерцании ума.

Невозвращающийся anāgāmi

разрушены 1–5

Практикующий свободен от первых пяти целиком. Здесь можно спутать это с бесчувственностью. У анагами чувственной жажды и недоброжелательности нет не в том смысле, что он их сдерживает или подавляет, а в том, что они больше не возникают. При этом приятное он по-прежнему различает как приятное, а боль чувствует как боль. Но продолжения у боли и у приятного больше нет. У обычного человека боль тянет за собой отторжение, «поскорей бы закончилась», а приятное — цепляние, «хочу ещё». Здесь этого продолжения не возникает совсем.

Подавлено или искоренено

У традиции есть два разных слова для того, как уходит омрачение. Подавление это то, что даёт глубокое сосредоточение: пока человек в состоянии сосредоточения, помех нет, вышел из него — вернулись. Искоренение работает иначе: путь выжигает саму скрытую склонность, из которой реакция вырастает, и тогда всходить уже нечему. Ступени описаны именно через искоренение, поэтому «свободен от жажды» здесь не означает «хорошо контролирует».

А что при этом остаётся, показывает образ двух стрел из сутр СН 36.6: необученного человека боль поражает дважды — сначала телесно, а потом он сам добавляет себе вторую стрелу – обсуждение, сопротивление и метание. Обученный ученик ту же боль чувствует, но второй стрелы нет, и склонность к отторжению тоже нет. Ощущение остаётся, реакция не возникает.

Совершенный arahat

разрушены все десять

Свободен от всех десяти, включая ту тонкую пятёрку, где живут «я есмь» и жажда возвышенных состояний.

Нам всем до архата далековато, поэтому не будем глубоко рассматривать эту ступень освобождения. Любопытно отметить, что в ранних суттах этот шаг занимает сразу пять высших оков. Они не просто ослаблены, а именно полностью разрушены. Складывается ощущение, что тогда таких людей было мало, поэтому довольно «грубо» обобщили тонкие этапы пути освобождения. Уже позже, сначала через пару сотен лет, а потом, через девятьсот, в «Висуддхимагге» появляется подробное описание этого пути. При желании можете почитать. Но стоит ли оно того, если ещё даже первые оковы не разрушены? Ум готов что угодно «накопить и заучить», лишь бы не заниматься практикой.

Плод сотапатти [вхождения в поток] лучше,
Чем земное единовластье,
Или восхождение на небо,
Чем власть над всем миром.

– Дхп 178, пер. В. Н. Топорова, цит. по: Ньянатилока, «Слово Будды»

Первая ступень, всего три оковы из десяти, ценнее власти над миром.

И кстати. «Поток» здесь не метафора течения жизни, в которую нужно расслабленно лечь. Когда Будда спросил, что такое поток, Шарипутра ответил: поток это и есть благородный восьмеричный путь. Войти в поток значит встать на путь так, что с него уже не сходят. И любопытно то, что на первых этапах это не «релакс», а довольно интенсивная внутренняя и внешняя работа. На внешнем, например, в буддизме делают сотни тысяч простираний, активно изучают писания, в йоге занимаются асанами, на внутреннем – тренируют ум в однонаправленности и устраняют клеши ума, активно придерживаются нравственных принципов.

Самадхи — это ещё не свобода

Можно уйти в медитации очень глубоко и вернуться оттуда почти прежним человеком.

Будда различал эти аспекты. В одной из бесед он описывает, как в глубоких состояниях сосредоточения последовательно затихают процессы: сначала речь, потом внутренний диалог — направленность и удержание ума, — потом дыхание. Затихание идёт всё глубже, и оно настоящее. Но свободу в той же беседе он определяет совершенно иначе: у монаха, чьи загрязнения иссякли, прекратились жадность, злоба и заблуждение.

Это два разных события. Затихание процессов происходит и проходит: вышел из сессии, и всё вернулось. Прекращение ядов не проходит, потому что это не состояние.

Будда, кстати, прошёл йогическую лестницу до конца: у двух учителей он освоил высшие бесформенные погружения — и ушёл от обоих, потому что увидел: это не ведёт к освобождению. Сфера ничто и сфера ни восприятия, ни невосприятия остались позади не как неудача, а как потолок определённого метода.

Это не значит, что такая медитация бесполезна. Значит другое: не обязательно гоняться за более глубоким переживанием, коллекционировать проблески и переживать, что у соседа по практике они сильнее. Глубина отдельной практики сама по себе ничего не доказывает. Смотреть надо на то, от чего произошло освобождение.

В тибетской традиции у таких переживаний есть отдельное имя: ньям (nyams) — духовные переживания. Они тоже полезны: благодаря им и приходит уверенность в пути, мотивация и какие-то прозрения. Просто главное — не зацикливаться на них и уж точно не гордиться «а у меня было переживание света». Было и было. Сейчас-то нет, и сансарическая жизнь продолжается.

Тяга к тонким состояниям стоит в списке оков под номерами шесть и семь, то есть в самой высокой пятёрке, рядом с самомнением и неведением. Традиция считает её не наградой продвинутому практику, а одной из последних зацепок, которые предстоит отпустить.

Коллекционер духовного

Мы можем обманывать себя, полагая, что развиваем духовность, тогда как вместо этого с помощью духовной практики лишь усиливаем свою эгоцентричность. Такое фундаментальное искажение можно назвать духовным материализмом.

– Чогьям Трунгпа, «Преодоление духовного материализма»

Механика простая. Эго не сопротивляется духовному пути, оно его присваивает. Ретриты, посвящения, книги, учителя, редкие переживания: всё это отлично встаёт на полку с красным дипломом и золотой медалью.

Наши обширные коллекции знаний и опыта – это лишь часть демонстрации эго, часть его грандиозного хвастовства.

– Чогьям Трунгпа, «Преодоление духовного материализма»

Критерий Будды бьёт как раз сюда. Коллекция — это приобретения, а свобода — освобождение, и одно нельзя обменять на другое.

Собирая духовную коллекцию, человек с большим усердием наращивает ровно то, что предстоит отпустить.

Сертификат о прохождении курса по недвойственности, если он висит в рамке, — довольно смешная вещь.

В буддизме, кстати, поэтому и есть «посвящение заслуг» после каждой практики. Всё, что мы «наработали», все «заслуги», которые мы получили, — мы искренне и щедро отдаём на благо всех живых существ.

Прекрасный инструмент.

Что попробовать сегодня

Вместо привычного «хорошо ли я сегодня попрактиковал», задайте себе один вопрос:
от чего сегодня стало свободнее?

Не в глобальном смысле. Совсем в мелком. Где не зацепился там, где раньше цеплялся. Где отпустил быстрее обычного. Где промолчал вместо привычной колкости, где не полез проверять телефон, где не стал доказывать свою правоту, хотя очень хотелось.

Масштаб намеренно крошечный: не «разрушены ли мои оковы», а «на один раз меньше потянуло».

Мелкое проще увидеть честно, чем великое.

Счёт вести не нужно. Графика роста не нужно тем более.

Такой вот парадокс: делаешь что-то, чтобы отпустить, а не приобрести.

Не больше, а легче

Духовный рост — это когда становится не больше, а легче. Не больше знаний, состояний, стажа и регалий, а меньше тянет, меньше злит, меньше страшно.

Кто учится, с каждым днем увеличивает [свои знания].
Кто служит дао, изо дня в день уменьшает [свои желания].
В непрерывном уменьшении [человек] доходит до недеяния. [у-вэй]

– Лао-цзы, «Дао дэ цзин», чжан 48, пер. Ян Хин-шуна

Следуешь учителю — обретаешь.
Следуешь Дао — избавляешься.

– Лао-цзы, «Дао дэ цзин», чжан 48, пер. О. Борушко

Идущего по этому пути видно не по нимбу и не по годам практики. Видно по тому, как человек ведёт себя в быту, в сложной ситуации, с уставшим близким вечером буднего дня. Там всё сразу понятно. Без регалий и сертификатов.

И самое доброе в этом всём: на такой лестнице не нужно никем становиться. Работа есть, и немалая: внимание тренируется, привычки перестраиваются, характер тоже меняется.

Только всё это не ради того, чтобы кем-то стать, а ради того, чтобы меньше держало и ограничивало. Не нужно дорасти, заслужить и накопить: для первого шага хватит того, что есть уже сейчас.

Начать можно с любого места, и первый шаг у всех одинаково маленький.

А далее, посмотрим как эта лестница видоизменялась в махаяне и ваджраяне.

Источники