От чего ты стал свободнее?

Вера в незыблемое «я» саккая-диттхи · sakkāya-diṭṭhi, санскр. satkāya-dṛṣṭi

Уверенность, что внутри сидит некто отдельный и неизменный, хозяин всего происходящего. Речь о том, что мы привыкли называть «собой». Но есть ли это «я» на самом деле? А если есть, то какое оно? Каков «я»? Это исследуется в практике. И первое освобождение происходит тогда, когда мы это проверили, перепроверили и еще раз на всякий случай уточнили. Когда внутренняя убежденность пришла – окова спадает.

Сомнение вичикиччха · vicikicchā, санскр. vicikitsā

Вичикиччха – это неуверенность в фундаментальных вещах: в истинности учения Будды, в пути к просветлению, в способности практик привести к освобождению.

Речь не о критическом мышлении и не о желании проверять: проверять как раз полезно и необходимо, об этом вся Калама-сутта.

Сомнения в фундаментальных вещах останавливают человека на пути, «а вдруг не то, а вдруг не так» — и он продолжает жить мирской жизнью, потому что «духовность» для него сомнительна по тем или иным причинам. Даже когда человек уже практикует, сомнения обычно остаются.
Когда человек всё-таки взял, проверил и убедился сам в действенности практик и учении — эта окова спадает. Обычно это происходит уже в глубоком процессе духовного пути. То, о чем мы читали – начинает подтверждаться в практике, отсюда появляется уверенность и уходят сомнения.

Цепляние за форму практики и ритуалы силаббата-парамаса · sīlabbata-parāmāsa, санскр. śīlavrata-parāmarśa

Привязанность к правильной позе, правильной традиции, правильным чёткам и мантрам, правильному учителю. Здесь подменяется главная цель – пробуждение/освобождение или выглядеть правильным?

«Я лучший шиваист» или «я примерный христианин». Который идеально соблюдает все ритуалы, но при этом в сложных ситуациях остается заурядным человеком.

Этика, правила и ритуалы полезны и даже необходимы на определённом этапе пути.

Проблема не в самих ритуалах, а в привязанности к ним. Это как лодка, которая помогает перебраться на другой берег. Если ты уже на другом берегу – лодку с собой тащить не нужно.

Чувственная жажда камарага · kāmarāga

В каноне это желание наслаждаться через пять органов чувств: увидеть, услышать, вдохнуть, попробовать, коснуться. Это не только «дурные удовольствия»: сюда одинаково попадают вкусный ужин, любимая музыка и лишний час в соцсетях.

Механизм простой: ум нащупал приятное, зацепился и захотел добавки. Обратите внимание на место этой оковы в списке. Уходит она одной из последних среди низших: человек может быть уже далеко на пути, практиковать и всё ещё любить вкусно поесть (а ведь это почти про всех нас тут). Дело, конечно, не во вкусной еде, а в желании и страсти, в самом цеплянии: кама (kāma). Мгновенного бесстрастия, конечно же, от себя ждать не нужно, традиция его и не обещает. Процессы идут медленно и постепенно. Как солнце встаёт по утру – яркость набирается плавно и спокойно. Именно здесь начинает работать упеккха (upekkhā), равностность.

Недоброжелательность вьяпада · vyāpāda

Недоброжелательность, злоба, враждебность, негодование, ненависть или чувство горечи, «не хочу» на людей или ситуацию, на погоду, на практику, на собственную усталость. Противоположность камараге. Часто сравнивается это состояние с кипящей водой: в кипящей воде не разглядеть даже собственного отражения. Поэтому в гневе человек творит чёрт-те что. Четвёртая и пятая идут в одной связке, к приятному нас тянет, от неприятного толкает. Упеккха является ключом к обоим.

Жажда тонкоматериального существования рупарага · rūpa-rāga

Тяга к форме. Здесь начинается старшая пятёрка, и первым в ней стоит именно то, за чем практикующие обычно и охотятся: тяга к тонким состояниям. Тишина, свет, устойчивость, блаженство глубокого сосредоточения; учителя также относят сюда привязанность к состояниям джханы.

В широком смысле это жажда самого бытия в тонких мирах (или по-русски «в Рай хочу!»), а не только переживания на подушке. Особенные состояния в медитации при этом настоящие и в глубокой практике вполне естественны. Оковой их делает привязанность и страсть их удержать.
А если уж потерялось особое состояние или блаженство – срочно повторить ещё и ещё!

Здесь мы узнаём себя и других в тяге к «трипам», айяуаске и экстремальным дыхательным техникам. Тут еще сильно сохраняется «я и кайфую». Тот, кто хочет кайфовать. То есть двойственность.

Жажда нематериального существования арупарага · arūpa-rāga, санскр. ārūpya-rāga

То же самое, но ещё тоньше: тяга к состояниям, где нет уже ни образов, ни телесности, к чистому пространству сознания.

Заметьте, что происходит по списку: объект становится всё тоньше и возвышеннее, а механизм остаётся тот же.

«Хочу ещё вот этого» звучит одинаково и про десерт, и про бесформенное самадхи. Сюда же относится желание переродиться в бесформенных мирах, желание кайфовать в «бесформенном бесконечном сознании». То есть, вышли из пустотности и ясности в мир и быт, а внутри тяга вернуться к этому состоянию.

Здесь же, – идеализация «бесформенности» как освобождение. Восхищение от состояний «недвойственности», растворение и объединение «я и кайф». Происходят сильные духовные переживания (nyams), касания истины, и человек цепляется за них считая их «эталоном».

Самомнение мана · māna

Это не просто «я лучше всех». На такой глубине от самомнения остаётся тонкое чувство «я есмь», которое подпитывается сравнением: лучше, хуже, такой же. «Я хуже» и «я лучше» - звенья одной цепи.

В каноне есть разговор об этом. Больного монаха Кхемаку спрашивают, считает ли он что-нибудь из составляющих опыта своим «я». Он отвечает: нет, ничего. Старшие монахи делают вывод, что он уже полностью свободен, и вот тут он их поправляет: воззрения о «я» во мне действительно нет, а вот «я есмь» ещё осталось, только я не могу указать, что именно этим «я» является.

Дальше он даёт два образа, где это «я есмь» сидит?

1. Как запах лотоса: он не принадлежит ни лепестку, ни стеблю, ни сердцевине по отдельности, а всё же есть.
2. И как оно уходит? Как запах со стираной ткани: грязь ушла, но остался запах самого средства, которым стирали, и выветривается он не силой, а временем и продолжением ухода.

Так и здесь: остаточное «я есмь» не выковыривают насильно, оно тает естественно, пока человек продолжает созерцать, как всё возникает и исчезает.

Неугомонность уддхачча · uddhacca, санскр. auddhatya

Беспокойство, которое постоянно ищет более удовлетворяющих переживаний. Это не суета вокруг дел, на такой глубине дел уже нет. Это тонкое движение ума, которое не даёт остановиться окончательно: всегда есть куда ещё, всегда чуть-чуть не то, всегда где-то должно быть хотя бы чуточку лучше. Штука знакомая и в самом начале пути, только там она грубая и легко заметная, здесь же уже совсем тонкая и еле уловимая.

«Вот бы ещё чуть тоньше состояние просветления и чаще!».

Неведение авидья · пали avijjā, санскр. avidyā

Основа и корень всех остальных оков.

В суттах есть Четыре Благородные Истины. Неведение — это как раз не знать их:

• не знать существование страдания
• не знать причину страдания
• не знать возможности прекращения страдания
• не знать пути, который ведёт к прекращению страданий.

И вот тут легко обмануться. Все четыре пункта можно выучить за вечер, пересказать своими словами и даже объяснить другому. Знание при этом останется книжным, теоретическим. Это тоже неведение. Человек уже услышал о четырёх истинах, но в собственной жизни он их не различает:
не видит, что вот прямо сейчас неудовлетворённость есть;
не видит, чем он её сам подкармливает;
не верит, что она может кончиться окончательно, а не только временно;
не действует и не пользуется тем, что ему сейчас доступно для освобождения.

Потому неведение и стоит последним: это корень остальных девяти оков. Пока это не различается в живом опыте, толку мало, будь человек хоть самым учёным и начитанным. Неведение растворяется постепенно в процессе прямого распознавания ошибочности привычных схем ума, которые и ведут к страданиям. Всё это познается как в теории так и в практике, а потом и в повседневной жизни.