Кто тут главный?

«Кто тут главный? Кто управляет?»

Этот вопрос нам задал монах тхеравады, в обычном разговоре о практике. И, не дожидаясь ответа, стал перечислять. Можете велеть уму: час не думай? Остановить процессы в теле? Сказать волосам и ногтям: не растите? Сердцу: не бейся?

Так кто же тогда главный?

Тест, прямо сейчас

Поставьте таймер на минуту и прикажите уму: не думай. Не час, как у монаха, всего минуту. Просто тишина по распоряжению владельца.

Скорее всего, ум согласился помолчать секунды на три, потом прокомментировал сам тест, вспомнил что-то ещё или подумал о еде.
Приказ он слышал. Приказ его не заинтересовал.

С телом ещё спокойнее. Волосы и ногти растут без нашего разрешения: мы не подписывали им график, но они его выполняют. Старение не согласовывает с нами ни сроков, ни порядка. Попробуйте в бессонницу приказать себе уснуть: чем твёрже приказ, тем бодрее исполнитель.
Чувствам команды не отдаются вовсе: «не грусти» ещё никого не развеселило.

Список продолжается сам собой. Аппетит не спрашивает, удобно ли нам сейчас хотеть есть. Настроение с утра приходит уже готовым, как погода за окном: мы его не заказывали, а жить сегодня предстоит с ним. Даже вкусы, самые, казалось бы, «наши»: любить кинзу или нет — мы на самом деле не выбирали. Выяснилось на месте.

Давайте будем честны, тем, что не выполняет наших приказов, мы не владеем. Мы этим пользуемся. Владелец распоряжается, пользователь договаривается. Поэтому честнее говорить не «моё тело», а «это тело». Не «мой ум», а «этот ум».

Так и видно устройство ума. И кстати, неуправляемый ум — серийная характеристика, а не ваш личный брак сборки.

Это заметили тысячи лет назад

Во втором своём наставлении Будда говорит:

Тело, монахи, не я. Ведь если бы тело, монахи, и правда было я, то оно не приводило бы к мучению, и в отношении него можно было бы сказать: «Пусть мое тело будет таким-то, пусть мое тело не будет таким-то».

– СН 22.59, Анатта-лаккхана сутта, пер. с пали А. С. Кузина-Алексинского

Дальше тем же ходом: чувства, восприятие, побуждения, сознание. Если бы что-то из этого было «я», оно бы слушалось. Оно не слушается. Практикующие искали это «я», или другого хозяина, всерьёз и подолгу. Никто не нашёл ни в теле, ни в чувствах, ни в мыслях. Всюду одна картина: процессы идут, начальника нет.

Это не принадлежит мне, это не я, я не являюсь этим.

– Ньянатилока, «Слово Будды»

И там же даётся образ, после которого формулу трудно забыть:

Так же как называется «домом» пространство, ограниченное деревом и тростником, соломой и глиной, так и мы называем «телом» пространство, ограниченное костями и сухожилиями, мышцами и кожей.

– Ньянатилока, «Слово Будды»

У этого наблюдения есть имя: анатта (anattā), безличность — нет никакого самосуществующего и постоянного «я».

Анатта не значит «личности не существует». Когда Будду спросили в лоб, есть ли «я», он промолчал; крайности «я есть» и «меня нет» он называл зарослями воззрений, в которых заблудиться проще простого.
Анатта скромнее и точнее: управляющий не найден.
Хозяина нет, а дом стоит, и жизнь в нём идёт. Две с половиной тысячи лет люди делают эту проверку, а результат таков, как есть: хозяин не находится.

Океан и волны

Мы заблуждаемся в том, что мы тут главные. Вот и весь секрет эго.

Важно рассмотреть то, как сформулирована первая благородная истина. Она сформулирована очень чётко: «существует страдание», а не «я страдаю».

– Аджан Сумедхо, «Четыре благородные истины»

«Существует страдание» звучит легче: у нас появляется шанс не страдать. «Я страдаю» — тут уж ничего не попишешь. Я решил, что я страдаю, значит, так и есть.
Та же перемена слышна в любой будничной фразе. Попробуйте на слух: «я нервничаю перед встречей» и «пришло волнение перед встречей». В первой фразе волнение и есть мы, целиком. Во второй у волнения появляется наблюдатель — не второй человек внутри, а позиция.
В практике созерцания ума это ясно. Например, есть нервозность. Ну хорошо. «Есть нервозность» не значит, что нужно нервничать вместе с ней.

Это как океан: на поверхности волны шумят и суетятся, а на глубине штиль и спокойствие. Волны — тот же океан, и глубина — тот же. Это всё вода в своей сути. Вопрос только, откуда смотрим. С поверхности — «я нервничаю». Из глубины — волнение просто есть: его можно заметить, дать ему побыть и заняться своими делами.

Для тех, у кого отпускать уже получается, у Сумедхо есть следующий шаг:

Когда ум пуст, спросите: «Кто этот отпускающий?» Задайте вопрос, попытайтесь выяснить, кто это, что это?

– Аджан Сумедхо, «Читтавивека»

Ответы на этот вопрос присылайте в наш чат по медитациям, разберём ^_^

Тренировка вместо приказа

Из «приказать нельзя» легко сделать вывод «сделать ничего нельзя». А на самом деле можно.

Сердцу нельзя приказать: бейся реже. Но можно год ходить в горы или бегать, и сердце в покое само станет биться реже: выносливость тренируется. Мы не управляем сердцем, мы участвуем в его жизни — движением, сном, питанием. На приказы оно не отвечает. На участие отвечает.

С умом то же самое, и здесь бессилие приказа видно лучше всего:

Мы могли бы попытаться взорвать атомную бомбу, чтобы остановить сансару, – но и это не поможет: атомные бомбы могут разрушить города, даже страны, но они не могут остановить мыслительный процесс в нашем уме.

– Тулку Ургьен Ринпоче, «Так, как есть»

Мысль нельзя остановить. Её можно перестать кормить: не пойти за ней, вернуть внимание на выбранный объект — и она растворится сама, как растворяется всё, что не получает топлива. Повторённое тысячу раз, это возвращение становится устойчивостью внимания.

Управление, которого нет,
заменяется
участием, которое есть.

Усилие и выбор при этом остаются — только это усилие садовника. Садовник не велит яблоне плодоносить: он поливает, обрезает сухое и ждёт, и яблоня делает своё. Медитация тогда перестаёт быть захватом власти над умом и становится сотрудничеством с ним: мы создаём условия, ум отвечает. Он всегда отвечал на условия. Раньше мы называли это «не слушается», потому что ждали подчинения.

Отсюда и совет, который поначалу кажется странным: если практика превратилась в борьбу, посмотрите, кто с кем борется.

Как стать хорошим садовником?

Всё как и везде: чтобы что-то получилось, нужно много попыток и повторений.
Созерцание ума и концентрация дадут вам всё необходимое.

«Я» не нашлось — а жизнь идёт.

Дыхание дышится: во сне мы не забываем дышать. Сердце бьётся без единого распоряжения. Мысли приходят и уходят, как погода. Всё, что мы пытались делать «как начальник», можно делать как участник: заботиться об этом теле, тренировать этот ум, выбирать, что кормить вниманием.
Кабинет главного оказался пустым, и, присмотревшись, видно, что он всегда был декорацией. А дом-тело стоит, в нём живут, происходят процессы. Но и он временный — и в этой временности есть своя красота.