Можно ли быть Цезарем?

Плиний Старший пишет о Цезаре с восхищением:

Семь писем сразу. Мы пробуем то же с сериалом, рилсами и одним разговором. Первый вопрос напрашивается сам: можно ли так?
Второй, который задают реже: а нужно ли?

Одновременности не существует

Внимание однополосно. В каждый отдельный миг ум занят чем-то одним, и «десять дел сразу» просто физически невозможно: всё это одно дело в моменте, только внимание очень быстро скачет. Брюс Алан Уоллес, современный учитель медитации и буддийский исследователь, описывает: внимание «перескакивает с одного поля чувств на другое, как шимпанзе на амфетаминах».

У однополосного движения внимания к тому же узкая горловина. По недавней научной оценке, сознание обрабатывает около 10 бит в секунду. Бит здесь мельчайшая мера: например, один ответ на вопрос «да или нет». Десять таких ответов в секунду: примерно темп средней фразы, которую мы говорим не спеша. Органы чувств за ту же секунду приносят порядка миллиарда бит.

Какой именно бит попадёт в сознание, решает внимание. А оно, предполагает Уоллес, не бесконечно:

Плата за переключение

Сколько мы переключаемся, когда делаем дела? Прямо сейчас я сижу, и у меня всплывает то «вам новое сообщение», то «ждали лето? а уже август», и так далее. Ум так и тянет заглянуть или просто пометить «прочитано».

Но у этих переключений есть цена. София Леруа называет это остатком внимания: переходя от дела А к делу Б, мы приносим с собой хвост дела А.
Часть ума продолжает крутить незакрытое: недописанное письмо, невыясненный спор. Делу Б достаётся не всё внимание, а остаток. В тех же опытах есть деталь, которую обычно пересказывают наоборот: отцепиться помогает не спокойное довершение, а жёсткий срок. Дело, закрытое под давлением времени, отпускает. Незакрытое тянется следом весь день. Вывод отсюда простой: хотим отдать делу всё внимание – прежнее дело надо закрыть или честно отложить целиком, а не тащить хвостом.

За сто с лишним лет до этих секундомеров дзогченовский учитель Лераб Лингпа сжал метод созерцания до трёх слов: «Не отвлекаться и не цепляться» (его наставления приводит Уоллес). Это ровно две половины остатка внимания. Отвлечение: внимание переключилось на новый объект. Цепляние: внимание застряло на этом объекте.
Ум, который таскают между делами, ни в одном из них не присутствует целиком. О какой высокой эффективности может вообще идти речь?
Ладно, когда у нас таких переключений 1-2, мы в целом с этим справимся, а если их 5? 10?

Вполне возможно, многие до сих пор недооценивают функцию «не беспокоить» в наших гаджетах.
Из личного опыта: я заметил, что боюсь упустить что-то важное. Важный звонок, сообщение. И внутри было такое чувство: надо сразу ответить. Правда, со временем я решил поэкспериментировать: а что, если ответить чуть позже? Мир рухнет?
Оказалось, нет. А потом вскрылись факты и посмешнее: либо тот, кто меня искал, уже решил свои дела сам, либо ситуация переигралась, и вопрос перестал быть актуальным.
Это открытие заставило меня многое переосмыслить.
Конечно, остались и те, кто ждал моего ответа – и дождался. Правда, то, что ответ пришёл на двадцать-тридцать минут позже, ничего не изменило… для них и для мира в целом. А вот для меня эти двадцать минут полного сосредоточения изменили многое: я смог закончить качественно те дела, которыми занимался. Как, например, сейчас: пишу эту статью.

Мало кто Цезарь

Вернёмся к Цезарю.
Может быть, дело в тренировке, и Цезарь в нас просто спит? Люди не дураки, уже всё проверили.
Уотсон и Стрейер сажали людей в автомобильный симулятор и добавляли вторую задачу: счёт и запоминание. Из двухсот человек – пятеро (всего 2,5%) прошли обе задачи без потерь. Их назвали супертаскерами. У остальных проседало и вождение, и память.

Тут интересная деталь. Нюанс в том, что потери не видны тому, кто их несёт. Рассеянность не замечает себя: замечать была бы работа того самого внимания, которое сейчас занято другим. Уоллес приводит пример, знакомый каждому: едешь по трассе и не помнишь, как пролетели километры. Это не болезнь и не диагноз, так устроен всякий ум.

Отсюда ответ на вопрос из заголовка. Быть Цезарем можно? Можно! Просто шансов у нас пять на двести, то есть один к сорока. И давайте будем честны: большинство из нас всё-таки те самые 39 простых человечков.

Кстати, на каком абзаце вы отвлеклись куда угодно? Если ни на каком, поздравляем: возможно, вы тот самый сороковой!

Кто выбирает, где сейчас наше внимание?

За наше внимание сейчас идёт борьба, вполне профессиональная. Ленты, сериалы, уведомления собраны людьми, которые получают зарплату за то, чтобы взгляд не ушёл. Автоплей следующей серии, лента без дна, красная точка на иконке: всё это построено ровно на том, что мы разобрали выше, на отвлечении и цеплянии. Заговора тут нет, есть рынок, и на этом рынке внимание – валюта. Только распоряжается вниманием не тот, у кого оно есть, а тот, кто умеет им управлять. И если вы не управляете своим вниманием, уже нашлись те, кто с удовольствием будет управлять им за вас.
Нетренированное внимание уходит не туда, куда мы решили, а туда, откуда дёрнули. Это и называется быть ведомым. Или, как любят говорить конспирологи, «рабом!».

Тренировка существует, и она старше этого рынка на пару тысячелетий. В йогической традиции её зовут дхарана (dhāraṇā). В буддийской это шаматха (санскр. śamatha), или, как нынче моднее, по-тибетски шинэ (zhi gnas): спокойное удержание внимания на выбранном предмете.
Слова разные, карты разные, тренируется одно: возвращать внимание туда, куда мы поставили его сами. Не подвиг и не духовная экзотика. Просто свобода выбирать, чем занят собственный ум.

Сама тренировка выглядит обманчиво просто. Сесть, выбрать один предмет, скажем, дыхание, и быть с ним. Заметили, что внимание ушло, вернули: одно повторение. Снова ушло, снова вернули: два. Как подходы в спортзале, только снаряд здесь то самое внимание, которое весь день тягают все кому не лень. С каждым возвращением выбор, где быть уму, всё чаще остаётся за нами. Тупо, просто. Хотя нюансов и деталей при подробном рассмотрении там множество, речь сейчас не об этом.

И ещё: это не о самадхи (samādhi) и не о вершинах сосредоточения. И не о том, что нам нужен цифровой детокс.
Хотите сериал? Смотрите сериал. Хотите ленту? Листайте. Просто делайте это осознанно. Пусть это будет выбранное дело, а не фон. Понаблюдайте за собой и поймайте момент, когда надоело. Посмотрите, что происходит дальше: закрывается ли оно само, спокойно, без борьбы и без силы воли. Свобода начинается не с запрета, а с этого замечания.

День – вторая половина практики

У тех, кто уже медитирует, здесь своя ступень. Начальная мера занятия в индийской традиции называется гхатика (ghaṭikā): 24 минуты, одна шестидесятая суток. Соблазнительно думать, что достаточно практиковать те самые 24 минуты в день и всё наладится. Уоллес подмечает: если в течение дня мы позволяем уму впадать то в вялость, то в возбуждение, маловероятно, что 24-минутное занятие хоть что-то изменит.

Потому хорошо бы хоть на чуть-чуть начать внедрять практику в бытовые дела. Режем вкусный сыр с помидорами: сосредоточились на моменте, проверили дыхание, послушали аромат продуктов. Включились на полминутки. А потом, когда сели кушать; а потом, когда пьём чай, гуляем или даже на работе: взяли и понаблюдали дыхание пару минут. А на свиданку с белым другом просто не берём телефон! Это и есть практика. Осознать, что телефон надо оставить на диване.
Вот такие короткие сессии реально начинают работать в нашей жизни. А сидение на подушке лишь углубляет процесс.

Кушать как буддист